29 августа 2025
Интернет-изданий Fanpage.it (Италия)
Григорий Явлинский считает, что европейские лидеры должны суметь убедить Трампа добиваться скорейшего прекращения огня, чтобы избежать ядерного столкновения. Он утверждает, что все происходящее в России и сам конфликт с Украиной — во многом прямое следствие неудачных реформ 1990-х и политики Запада. Явлинский также убежден в необходимости строительства Европы от Лиссабона до Владивостока к 2050 году.
Скриншот главной страницы Fanpage.it. Заголовок главной новости: «Немедленное перемирие или риск ядерной войны»: говорит последний лидер оппозиции в России
— Григорий Алексеевич, саммит на Аляске и Вашингтонская конференция, похоже, не приблизили мир в Украине. Что делать?
— Сейчас есть только одно решение: прекращение огня, а затем переговоры. Но Трамп сейчас говорит, что лучше наоборот, как и настаивает сегодня Москва: сначала переговоры и только потом прекращение боевых действий. Однако цена в человеческих жизнях будет чрезвычайно высока, потому что переговоры затянутся. Это неприемлемо. Кроме того, продолжающиеся боевые действия увеличивают риск прямого конфликта между Россией и НАТО, что означает угрозу ядерного столкновения.
— Могли бы другие санкции, возможно более эффективные, убедить Путина согласиться на предварительное прекращение огня?
— Кремль не боится санкций. Они не являются решающим фактором. Россия всегда имеет значительные возможности, в том числе благодаря Китаю и другим странам БРИКС.
— Вы экономист. Военные расходы России зашкаливают. Целевой бюджет на 2025 год уже превышен. Банк России обеспокоен устойчивостью текущей военной экономики…
— В краткосрочной перспективе экономическая ситуация не критична, но если ничего не изменится, в среднесрочной перспективе возникнут серьезные проблемы, а в долгосрочной — критические. Основная причина не в санкциях, а в глубоко дефектной структуре российской экономики. Снижение цен на нефть создает бюджетные напряжения, в то время как растет потребность в финансировании социальных программ и строительства жилья параллельно с увеличением расходов на оборону. Правительство продолжает опираться на прежние цены на нефть, а их уже не существует. Также сказывается периодическое искусственное укрепление рубля.
Существенным фактором остается и деприватизация. За последние три года в России национализировано активов почти на 4 трлн рублей — сотни объектов. Это прямое следствие криминальной приватизации 1990-х. За последний год объем национализации утроился. В 2023 году продажи таких активов принесли бюджету 130 млрд рублей, хотя планировался всего 1 млрд. Формально это помогает пополнять бюджет, но полностью подрывает частный сектор и всякую экономическую устойчивость.
Весь российский бюджет сейчас фактически делится на две части — 60% социальные расходы и 40% ВПК. В среднесрочной и долгосрочной перспективе всю эту систему придется перестраивать, иначе у России возникнут очень серьезные проблемы.
— Может ли возрастающее экономическое давление убедить Путина в предварительном прекращении огня?
— Не в ближайшем будущем. Структура регионально-политического устройства страны и отношения власти с гражданами таковы, что даже серьезные экономические проблемы не повлияют на политико-военные цели. Прекращение огня можно будет достичь только благодаря конкретным совместным содержательным дипломатическим усилиям США и Европы.
— Вы действительно считаете, что это еще возможно?
— Когда боевые действия начались и особенно с осени 2022 года, когда украинские войска добились успехов под Харьковом и Херсоном, мы настойчиво требовали подписания соглашения о прекращении огня. С этим требованием мы обращались и к главам воюющих государств, и к мировым лидерам, вплоть до папы римского. Эта позиция остается неизменной и сегодня. Однако цена — погибшие люди и разрушения — за отказ от прекращения огня за все это время — колоссальна. Все, кто до прихода Дональда Трампа в Белый дом, т.е. до весны 2025 года, настаивали на «победе на поле боя», несут ответственность за толкание к продолжению войны и за жертвы.
Сейчас решение может быть только одно — прекращение огня, а затем переговоры.
Кстати, в начале лета независимая социологическая служба Russian Field обратилась к россиянам с вопросом, который в точности повторяет нашу позицию: Россия и Украина подписывают соглашение о прекращении огня без каких-либо условий — войска останавливаются на текущих позициях, огонь прекращается, а переговоры начинаются после этого. 58% респондентов высказались за это, только 33% — против.
Сейчас главная проблема — в отсутствии адекватных дипломатических усилий для решения этой проблемы и отсутствие способностей у западных политиков заниматься дипломатией, что вызывает у меня удивление и недоумение. Что касается Владимира Путина, то он «такой и больше никакой» все 25 лет его пребывания во главе российской власти — его роль и политика есть результат полного провала реформ 1990-х годов.
— Но Запад же пытался избежать войны. Вспомним Макрона, который говорил с Путиным через стол. И в январе 2022 года США и НАТО «открыли дверь» для переговорной платформы, «на которой можно было работать». Об этом Fanpage.it рассказывали российские дипломаты. Кремль «не захотел рассматривать». Уже было слишком поздно?
— Нет сомнений, кто начал. О возможности милитаризма в России и опасности для соседей впервые я говорил, как о последствии провала реформ, осенью 1995 года и особенно подчеркивал во время президентской избирательной кампании 2000 года. С весны 2000 года и, в частности, в 2021 году я публично предупреждал, что с высокой вероятностью приближается вооруженное столкновение. За 30 лет причины остались прежние — неудачи реформ 1990-х. Это была и моя неудача. Более того, всей моей страны. И Запад также внес вклад, продвигая и настаивая на худших экономических рецептах для новой России, что привело к 2 600% инфляции, обстрелу парламента в 1993 году и криминальной приватизации. МВФ продолжал финансировать Россию во время войны в Чечне. Россияне были готовы к серьезным реформам. Российские граждане готовы были справиться с любыми проблемами, они действительно хотели создать рыночную экономику и демократическое государство. Но власти все это провалили..
Отдельная история — расширение НАТО на территорию бывшего СССР: повторюсь, зачем в 2008 году на саммите в Бухаресте президенту США нужно было заявлять, что Украина и Грузия войдут в НАТО, когда даже все члены альянса были против?
Другие примеры — игнорирование договоренностей с участием европейских лидеров о внеочередных украинских президентских выборах в декабре 2014 года, отказ европейских лидеров-подписантов и Киева от подписанных всеми Минских соглашений, одобренных Советом безопасности ООН… В итоге их так и не выполнили, а позже признали, что это была как бы временная «липа» (см. воспоминания Ангелы Меркель).
— Вы в 2021 году осудили вторжение в Украину задолго до его начала, считая его неизбежным.
— В июле 2021 года — когда Путин опубликовал статью «Об историческом единстве русских и украинцев» — я предупредил, что столкновение неизбежно. К сожалению, ни политические лидеры, ни российское общественное мнение не восприняли реальную угрозу всерьез. Первые опасения на Западе появились только в ноябре-декабре того же года.
— Слишком поздно. О необходимости прекращения огня вы говорили и Путину. Подтверждаете?
— 26 октября 2023 года я встретился с президентом и предложил немедленно начать переговоры о прекращении огня, предложив свое участие. Путин выслушал, но не ответил. Однако в феврале 2024 года агентство Reuters со ссылкой на свои источники сообщило, что в конце 2023 года — начале 2024-го, то есть вскоре после нашей встречи, «предложение президента России Владимира Путина о прекращении огня в Украине с целью приостановления войны было отклонено Соединенными Штатами после контактов между посредниками». Согласно Reuters, российский президент публично и в частном порядке через посредников дал понять Вашингтону, что готов рассмотреть вопрос о прекращении огня в Украине. Однако, как писало Reuters, «американцы через посредников сообщили Москве, что не будут обсуждать возможное прекращение огня … и поэтому контакты закончились неудачей», другими словами — США отвергли российское предложение о прекращении огня.
— Раз вы считаете, что мирный процесс должен начинаться с прекращения огня, вернемся к первоначальному вопросу: что делать? Как его добиться? Ведь Путин в октябре 2023 года, возможно, видел это иначе, но теперь о перемирии даже не думает.
— Европа должна разработать стратегию и тактику для ее реализации, представить их Трампу и конфиденциально убедить его в необходимости конкретных содержательных действий, отражающих причины конфликта. Дело в том, что Трамп и его администрация не готовы до конца понять масштабы происходящего, но при этом американцы имеют большое влияние. Трамп — единственный, кто может говорить с Путиным. Отношения между Москвой и ЕС слишком испорчены. Европейские лидеры содержательно могут общаться с Путиным только через Трампа. И задача европейцев — найти общий язык с американским президентом.
— Всегда ли Путин был таким, каким мы видим его сейчас? Или, по вашему мнению, был упущен шанс на иной путь?
— Путин пытался выстраивать отношения с Западом, но из этого ничего не получилось. Он, например, предлагал совместную российско-европейскую систему противоракетной обороны и в феврале 2001 года официально вручил соответствующие предложения Генсеку НАТО Джорджу Робертсону. В мае 2002 года Путин в Москве встречался с Бушем-младшим, и была подписана Совместная декларация о новых стратегических отношениях между Россией и США. В 2006 году Путин с почестями принимал в Петербурге саммит G8 и так далее. Все это были попытки выстроить какие-то серьезные отношения с Западом, но ничего из этого не получилось. В 2007 году было историческое выступление Путина на Мюнхенской конференции, в 2008 году было обращение к Бушу с призывом отказаться от официального приглашения в НАТО Украины и Грузии, которое Буш озвучил накануне. Буш отказываться не стал.
Кстати сказать, Запад активно и прямо поддерживал Путина на личном уровне: Тони Блэр с супругой в марте 2000 года приезжал в Россию, чтобы лично засвидетельствовать свою поддержку Путину в ходе избирательной президентской кампании. Буш-младший после встречи с Путиным в 2001 году говорил, что «заглянул ему в глаза, увидел в нем прямого и достойного доверия человека <…> и ощутил его душу». Путина нахваливали Берлускони, Проди, Саркози, Фийон, Курц, Ципрас, Макрон…
Представляете, как все это влияло на положение российской либерально-демократической оппозиции, которую Путин последовательно подавлял?
— Как вы определяете тип режима, который сейчас у власти в России?
— Современная российская политическая система — это персоналистский режим, который движется к тоталитаризму.
— Существует ли в современной России гражданское общество, учитывая продолжающиеся репрессии?
— В России нет гражданского общества, но причина этого не столько даже в нынешних репрессиях, а в том, как в начале 1990-х были проведены реформы. Сначала — абсурдная либерализация цен буквально в один день в стране, где не было ни одного частного предприятия, и структура экономики основывалась на протяжении 70 лет на умышленно создаваемых гигантах и монополиях. Это привело к гиперинфляции 2600% и, как следствие, к фактической конфискации всех сбережений граждан.
Следующим шагом стала криминальная приватизация — анонимная ваучеризация и так называемые залоговые аукционы. Это была мошенническая схема передачи крупной и крупнейшей государственной собственности узкому кругу приближенных к власти случайных лиц. В результате произошло слияние государственной власти, собственности и бизнеса на всех уровнях — от Кремля до поселковой администрации.
В таких условиях не может существовать ни независимый суд, ни независимый парламент, ни независимые СМИ — потому что все они неизбежно обратили бы внимание на эти обстоятельства. А значит, и гражданское общество в таких условиях возникнуть не могло.
Если к этому добавить отказ от юридико-правовой государственно-конституционной оценки сталинизма и советского периода в 1990-е годы — то это и были главные составляющие провала реформ 1990-х, которые в итоге привели к личной безграничной власти одного человека, к той политической системе, что существует сегодня, и к той трагедии, которая происходит сейчас. Я предупреждал об этом с начала 1990-х и участвовал в президентских выборах, чтобы это изменить.
— Вы боитесь за свою безопасность, учитывая постоянную оппозицию войне и политике режима?
— Может случиться что угодно, но я действую в соответствии с моими убеждениями и моя работа направлена на будущее моей страны. Она мне очень дорога. Как и Европа в целом. Я стараюсь сделать для будущего все ,что могу, хотя завтра лично со мной все может измениться — даже после этого интервью. В любой момент что-то может произойти.
У меня есть убеждения и оценки, от которых я никогда не отказывался и не откажусь. И я, и моя партия — мы придерживаемся неизменных позиций: прав и свобод человека, демократии и либеральных ценностей. Мы любим нашу страну и очень переживаем за ее будущее.
С начала СВО десятки членов партии по всей стране подверглись репрессиям и полицейскому давлению. Пять человек стали обвиняемыми по уголовным делам, связанным с военной цензурой. 11 членов партии признаны иностранными агентами, среди них — трое из пяти заместителей председателя партии.
Но надо сказать, что реальной политической оппозиции, кроме «Яблока», не было и раньше. Посмотрите, за кого призывали голосовать на парламентских выборах 2021 года те, кого принято было считать оппозицией, и кто сейчас находится в эмиграции. За партии, которые, как вы справедливо заметили, единогласно поддерживают режим.
— Вас критиковали некоторые оппозиционные деятели за отказ объединить оппозицию. Были ли упущены возможности? Или объединение оппозиции — это просто иллюзия?
— «Яблоко» было создано в 1993 году как объединение целого ряда партий и общественных организаций, и этот процесс продолжался всю нашу историю: к нам присоединились социал-демократы, христианские демократы, зеленые, правозащитники…
Создавать либерально-демократическую оппозицию в России было совсем непросто. Это не иллюзия — все, что можно было сделать, сделано. Но мы не могли объединяться с теми, кто не разделял наши ценности и программу, кто осуществлял провальные реформы, поддерживал Ельцина или националистов.
С кем, например, нам нужно было объединяться? С теми, кто проводил криминальную приватизацию, в 1999 году активно поддерживал войну в Чечне? С СПС, который в 2000 году беспредельно поддерживал Путина? Или с Навальным, который восемь лет был в «Яблоке», а потом ушел, чтобы объединять националистов на Русских маршах, приветствовал войну с Грузией в 2008 году и говорил, что «Крым не бутерброд»?
Можно только сожалеть, что многие, кто считают себя политологами, историками, писателями — так до сих пор и не поняли простых вещей.
— Какой, по вашему мнению, могла бы стать Россия, если бы вы были избраны президентом после Ельцина? И откровенно — вы действительно верили, что у вас есть шанс?
— Россия бы шла по пути постепенного становления европейской страной начала ХХI века — относительно современной, с мирной внешней политикой, неприкосновенной частной собственностью, честными выборами, верховенством закона, равенством граждан, разделением властей и независимой прессой.
Но я никогда не предполагал, что могу быть избран президентом России, потому что понимал ее культурно-исторические особенности и что с ней происходит. Я участвовал в президентских выборах для того, чтобы то политическое направление, которое я считал правильным и перспективным для моей страны, стало значительной частью российской политики. Я стремился к более высоким результатам, чтобы это направление имело большее влияние.
— Если политические изменения больше невозможны через выборы, как Россия может измениться? Даже если Путин уйдёт, режим может сохраниться. Революция кажется маловероятной — какие остаются варианты?
— А какие варианты были в 1985 году перед тем, как к власти пришел Горбачев? Никаких. Но жизнь открыла реальные возможности. Другое дело, что народ вследствие грубейших ошибок и преступлений в реформах не смог воспользоваться этими возможностями.
История устроена так, что возможности открываются неожиданно, и никто не знает когда и каким образом это произойдет. Но к этому моменту надо быть готовыми — это значит понимать, к чему нужно стремиться и что именно для этого делать с учетом сложившейся ситуации, истории и культурных особенностей страны.
Что касается выборов, то политические изменения через выборы стали невозможны уже после 1996 года, потому что после парламентских выборов 1995 года более-менее честных выборов в России больше не было.
— Какую Россию вы хотели бы видеть, Григорий Алексеевич?
— Я хотел бы увидеть страну, в которой главными ценностями были бы права человека, неприкосновенность жизни человека, его настоящая свобода, человеческое достоинство и возможности для каждого. Политически я считаю Россию европейской страной. И я хотел бы, чтобы к 2050 году она стала частью Большой Европы, частью союза от Лиссабона до Владивостока.
— «Общий дом», о котором мечтал Михаил Горбачев…
— Только так Европа сможет конкурировать с США и Китаем. Это будет правильное решение.
Поделиться статьей:
О ком статья?
Председатель Федерального политического комитета партии «ЯБЛОКО», вице-президент Либерального интернационала. Доктор экономических наук, профессор НИУ Высшая школа экономики